У Армении нет военной доктрины, ибо нет законов об армии и о войне

НА РАБОЧИЙ СТОЛ ПРЕЗИДЕНТУ И ПАРЛАМЕНТУ

У АРМЕНИИ НЕТ ВОЕННОЙ ДОКТРИНЫ, ИБО НЕТ ЗАКОНОВ
ОБ АРМИИ И О ВОЙНЕ

СТАНОВЛЕНИЕ армянской государственности и ее дальнейшее существование находится в прямой связи с военными проблемами, от решения которых зависит безопасность страны, находящейся, мягко говоря, далеко не в дружественном окружении.
Оперативность решения военных проблем в значительной степени зависит от разработки, принятия и следования военной доктрине — официально принятых в государстве и его вооруженных силах научно обоснованных концепций о военном строительстве, способах ведения военных действий, подготовке страны и вооруженных сил к войне.
Разработка и принятие военной доктрины РА затрудняется отсутствием законодательной базы. Военное руководство должно быть больше всех заинтересовано в том, чтобы военная доктрина, базирующийся на этой доктрине конкретные планы имели силу закона. Но почему-то проблема загоняется в долгий ящик–до сих пор законов об обороне и вооруженных силах нет, а Верховный Совет РА проявляет исключительную пассивность в создании законодательного поля военного строительства. Чем это мотивировалось: заинтересованностью военного руководства? Тем, что в составе депутатского корпуса нет компетентных военспецов, способных отстаивать интересы вооруженных сил, быть в постоянном контакте с армией и ее командованием, квалифицированно организовывать разработку военных законов и добиваться их своевременного принятия?
Впрочем, скажем и то, что постоянная депутатская комиссия по вопросам обороны и внутренних дел до недавнего времени была недееспособна, в ней некому было работать, кроме председателя комиссии Геворга Багдасаряна. А попытка союза офицеров РА помочь работе этой депутатской комиссии чем-то существенным встретила холодное равнодушие в верхних эшелонах парламента. А ведь в большинстве республик бывшего СССР давно приняты законы об обороне и вооруженных силах.
Отсутствие основополагающих военных законов может создать очень серьезные проблемы. Правительство республики, обремененное всевозможными трудностями, очень редко может полностью удовлетворять требования военного командования, продиктованные интересами обороны, и это естественно, ибо военные мероприятия – дорогостоящие и существенно затрагивают все без исключения стороны жизнедеятельности государства. Более того, нередко планы военного командования приходят в противоречие с политическим курсом руководства страны. Поэтому принятые конституционных законов об обороне и вооруженных силах и на их основе — положений о министерстве обороны, главном штабе вооруженных сил в значительной степени обезопасит военную организацию государства от возможных посягательств и произвола отдельных субъектов власти или группировок.
Без военных законов не может быть и четкой военной политики, ибо только после приятия основных военных законов и проводимой на их основе кропотливой работы можно говорить о существовании военной политики государства. Но принятие военных законов еще не означает, что военная организация уже создана, ибо законы о вооруженных силах — это еще не готовая к войне армия. Пока нет военной доктрины, вооруженные силы не укомплектованы личным составом и вооружением, войска не обучены и не готовы к боевым действиям, пока нет четких военных планов и государственной воли к их осуществлению военной организации нет.
Основные концепции военной доктрины определяются политическим руководством государства, которое должно быть компетентным для принятия решений по военным вопросам. При принятии той или иной концепции военной доктрины нашего государства следует ориентироваться не только на сегодняшние потребности обороны, но и на перспективу. Учитываться должны конкретные исторические условия, ближайшие и более отдаленные политические задачи, собственные военно-экономические возможности и возможности вероятных противников; географическое положение нашей страны, взаимоотношения с соседними государствами и исторический опыт этих взаимоотношений.
Военная доктрина должна быть свободна от каких-либо субъективных воззрений и основываться на военной науке. Если военная наука оказывает посредованное влияние на военное строительство, то военная доктрина, используя теоретические данные и выводы военной науки, непосредственно определяет практику военного строительства, стратегию и тактику ведения войны. Принципы военной доктрины — не застывшие догмы они динамичны и периодически изменяются в зависимости от изменений в политическом курсе государства и соседних стран, развития систем вооружений и военного дела в целом.
Примером того, как субъективные воззрения отдельной личности могут отрицательно отразится на формировании принципов военной доктрины и на ходе войны, могут служить торможение начала военного строительства в 90-91гг. Президентом РА в наивной надежде на то, что потенциальный противник последует его примеру, а сам он приобретет имидж миролюбца; его же пораженческие взгляды, высказанные всенародно, а также преждевременные и неуместные высказывания об анклавных территориях, сыгравших трагическую роль для Шаумяновска, Мартакерта и Арцвашена, поломавших судьбу десятков тысяч наших соотечественников.
Военная организация и ее доктрина должны создаваться не для решения конъюнктурных политических задач, не для войны с азерами, а для обеспечения защиты Отечества вообще, для отпора любому агрессору, который может оказаться значительно организованные, сильнее нынешнего противника народно освободительной армии НКР.
Локальные военные успехи последнего периода не должны служить поводом для преувеличения наших сил и боевых возможностей, претерпевших за последнее время позитивные качественные изменения, ибо перед другим «противником», который временами демонстрировал лишь слабую игру мускулов, мы даже на дипломатическом фронте показывали свои пятки. Этот психологический штамп, если он примет хроническую форму, очень опасен и в неблагоприятной для нас политической ситуации может свести на нет все достигнутое.
Каждому народу присущи определенные психологические штампы, характеризующие его морально-боевые качества. Эти штампы довольно консервативны и очень медленно переходят в другие качества, следовательно, могут и должны быть учтены при разработке и осуществлении военных планов. Как эти штампы проявляются на деле, можно проиллюстрировать на таком примере. В годы Великой Отечественной войны азербайджанская национальная дивизия была выдвинута на Северный Кавказ, где сражалась также 89-я армянская дивизия. В первых же оборонительных боях азербайджанская дивизия оказалась деморализованной и совершенно небоеспособной, потому и была расформирована и прекратила свое существование до окончания войны.
Армянская же дивизия прошла славный боевой путь от Кавказа до стен Берлина, прославив себя и свой народ. Так что происходящее сегодня с азерами в войне с НКР есть зеркальное отражение того, что происходило с азербайджанским воинством 50 лет назад. Следовательно, военная доктрина нашего государства должна быть ориентирована не на слабого и моральна – психологическом отношении противника, в данном случае азеров, а на сильных потенциальных противников, вероятность вмешательства которых в конфликт не исключена.
Очень важно также не забывать о принятии широкими народными массами проводимой в государстве военной политики. От этого фактора в конечном счете зависит военная мощь государства, ибо в войне главную роль играют не столько вооружение, сколько одухотворенные патриотизмом люди.
P. S. Союз офицеров РА намечает проведение научнотеоретической конференции в сентябре 1993г. (дата будет уточнена позже) на тему: «Проблемы военного законодательства, военной политики и военной доктрины». Было бы весьма желательно участие в этой конференции представителей министерства обороны РА. Думаю, ничего, кроме пользы, от такого сотрудничества армянской армии не будет.

Д. БАГДАСАРЯН Председатель союза офицеров РА.